В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и лом, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его вглубь лесов, где он валил сосны и ели, и к железнодорожным насыпям, где он вколачивал костыли и помогал возводить опоры для мостов. Месяцы сменялись месяцами в этом кочевом существовании. На его глазах преображалась земля — вырубленные просеки, новые стальные пути, перекинутые через реки пролеты. Но он видел и другое: изнурительный труд, сломанные спины, тихое отчаяние тех, кто, как и он, пришел сюда за куском хлеба, заплатив за прогресс собственной долей.
